Сказка, которую написала Алиса

Алиса Лидделл

Алиса Лидделл

У Льюиса Кэрролла, а точнее, если вспомнить его настоящее имя, у Чарльза Лютвиджа Доджсона, 27 января круглая дата — 180 лет со дня рождения. Вряд ли кто-либо вспомнил бы этого типичного викторианского британца из образованного класса, если бы не одна тонкая книжка из двух сказок. «Алиса в стране чудес» и «Алиса в Зазеркалье». И каким же это образом автору удалось создать абсолютную и неоспоримую мировую классику, книгу на века, если прочие его произведения вполне можно забыть? А у этого секрета есть разгадка: на самом деле не совсем он писал. Это Алиса.

Зачем вообще нужен сюжет?

Ей, собственно, за это и памятники стоят — я знаю один в Нью-Йорке, у входа в Центральный парк возле музея «Метрополитен». Они там все, в бронзе — Алиса, Заяц, Башмачник, по ним ползают дети. Они не на игровой площадке, они сами площадка. Кэрролла с ними нет.

Мы довольно многое знаем о дружбе Чарльза Доджсона с семьей Генри Лиддела, декана колледжа Крайст-черч, включая его дочь Алису. В момент написания сказки ей было 12 лет, но это уже окончательная точка работы. И чего же проще — записать или запомнить и из слов и мыслей Алисы в разном ее возрасте сделать книгу. Ну, как иначе может взрослый человек создать даже не такую книгу, а такой язык? Даже если он математик и философ?

А вот любой ребенок может похожую книгу «наговорить», это знает каждый родитель. «Алиса» кажется загадочным произведением, успех его, всемирный и огромный, объяснить почти невозможно — но это если у вас нет ребенка в соответствующем возрасте. С ним — все объяснимо.

Правда, есть одна маленькая сложность. Детей в мире много, а «Алиса» почему-то одна. Но и тут все просто — она была первая (написана в 1864 году). Дальше многие пытались повторить чудо, но чудеса-то как раз и не повторяются. Тут все дело было в неожиданности: до «Алисы» ничего похожего на такую сказку как-то не возникало.

Для начала, это книга практически без сюжета. Много томов исследований шедевра расскажут вам, например, что «Зазеркалье» — это вообще-то запись шахматной партии, и вы можете эту партию даже найти в специальной литературе (довольно простую). Ну, запись, и что с того?

Кадры из фильма Тима Бертона "Алиса в стране чудес"

Кадры из фильма Тима Бертона "Алиса в стране чудес"

Вообще-то на этой бессюжетности ломались многие, пытавшиеся подступиться к загадке Кэрролла. Можно вспомнить недавний страшно дорогостоящий американский фильм, где сказка об Алисе превращена в заурядный боевик, в котором борются с диктаторами. И это совсем не Кэрролл, а в лучшем случае парад дорогостоящих актеров, костюмов и грима.

Ребенок в определенном возрасте не нуждается в логичном сюжете. Ему важен сам факт сказки — и еще слова. Сами по себе слова. Вот «Алиса» и стала феноменом детского языка, который в виде гениальных афоризмов разошелся по всему миру. Только языка — и не более того.

Вот наугад: «Простите, но я не поняла: подарок на день нерожденья? Что это такое? — Подарок, который тебе дарят не на день рожденья, конечно». Или: «Я вот сейчас, к примеру, два часа отчаивалась… с вареньем и сладкими булочками».

И это, заметим, русский язык. А Алиса — англичанка. Только представьте, кем надо быть, чтобы перевести на другой язык непереводимую игру слов. А ведь у нас переводов «Алисы» множество — просто потому, что множеству людей было интересно поупражняться. Самый экстремальный и наименее известный пример — то, что сделал со сказкой Владимир Набоков. Все-таки переводчик должен признавать превосходство переводимого автора и подчиняться ему добровольно. Великий же , который и так делал со словами что хотел, подмял под себя великую книгу и сотворил что-то совсем особое, свое, превратив Алису в Аню и сделав сказку неожиданно русской. Великолепная книга — но не Кэрролл. И это только маленькая часть длинной истории шествия «Алисы» по миру.

Детский лепет

Джон Тенниел книга Льюис Кэррол Алиса в Зазеркалье

Джон Тенниел книга Льюис Кэррол Алиса в Зазеркалье

Но что за важность — ну, лепечут дети, умиляя родителей и друзей? С другой стороны, как вам насчет того, что важнее, возможно, вообще ничего нет? Известно, что свой мозг, драгоценный дар, человек использует то ли на 25%, то ли еще хуже.

То есть, на самом деле мы все могли бы быть умнее, делать больше, а значит — наслаждаться жизнью совсем не так, как сейчас. Что мешает? Может быть, то, что мы ставим детскому уму барьеры, на всю жизнь вгоняя его в рамки тех самых 25%? Ребенок же сначала не знает, что слово «отчаивается» имеет только одно значение: ему не сказали. И показывает родителям, какое это сокровище — слово, сколько в нем всего таится, его множество сущностей и тайн. Слово — это и есть Бог. Детям это от природы ведомо. А дальше мы им мешаем и все портим.

Со словом развлекались — после Кэрролла, благодаря Кэрроллу или помимо него — множество тех, кто открывал нам смысл нашей речи, ее секреты. Почему поэты окружены таким уважением? А потому что человек инстинктивно знает, какое сокровище утратил в детстве, и хочет вырваться за очерченные ему тогда смысловые барьеры. Поэты же почему-то знают, как это сделать: сохранили что-то от детства?

Из современных мастеров неожиданности, творящих со словом и смыслом что хотят, назову знаменитого Бориса Гребенщикова (допустим, «Серебро Господа моего» и все, что эта песня рождает) или совсем не такого знаменитого прозаика Юнну Летц (наугад открыв страницу — вот вам: «нужно было что-нибудь подать — надежду или пример, и они подавали пример»). И еще многие будут пробовать. Собственно, так будет всегда.

Сто книг, и не забудем про сказку

Иллюстрация к рассказу "Алиса в стране чудес"

Иллюстрация к рассказу "Алиса в стране чудес"

Эта мысль, наконец-то, прозвучала на высшем уровне: культурное пространство России — это сто книг, тот минимум, который должен знать школьник. Читать и знать, и здесь, добавлю, главный ответ на множество вопросов в нашем обществе, где причина многих бед — деградация людей, возникшая от развала общей системы образования.

И все хорошо и правильно, пока не доходишь до деталей. Например, а какие сто книг? Вот «Алиса» туда должна входить или как?

Никто, заметьте, не говорил, что в «сотню» полагается включать только русскую литературу. А то как можно представить себе человека, не читавшего «Трех мушкетеров» — да такого лучше обходить за пять метров.

Но у «Мушкетеров» очевидна прикладная польза: это учебник чести, мужества, ума… А как быть со сказкой, смысл которой в бездонности смыслов слова, в великолепной легкости игры с этими смыслами? Включат? Или это мы сами будем составлять списки?

Дмитрий Косырев, политический обозреватель РИА Новости.

Вы можете оставить комментарий, или Трекбэк с вашего сайта.

Оставить комментарий

Вы должны Войти, чтобы оставить комментарий.

Создание и поддержка проекта МА Родемакс  |  ZooAdv - сеть баннерной зоорекламы